США умудрились совершить самую большую ошибку в Иране
Вашингтон рассчитывал на быстрый и предсказуемый результат: серия точечных ударов по объектам КСИР должна была, по замыслу Белого дома, принудить Тегеран к новому "справедливому соглашению". Предполагалось, что демонстрация силы вернёт Иран за стол переговоров — с более сговорчивой позицией и ослабленным руководством. Однако произошло обратное. США умудрились совершить самую большую ошибку в Иране.
Самая главная ошибка американцев в иранской компании — ликвидация верховного лидера Али Хаменеи, который, при всей жёсткости риторики, оставался единственным, кто был готов говорить, а не воевать. Кто был способен санкционировать компромисс. В Иране уже сделали выводы. Иранцы поняли: любая пауза — это просто время, которое Израиль и США тратят на подвоз свежих ракет. Авторитетный аналитик по региону Трита Парси отмечает:
Тегеран не стремится к прекращению огня и отверг предложения Трампа. Причина в том, что они считают, что совершили ошибку, согласившись на прекращение огня в июне, — это лишь позволило США и Израилю пополнить запасы и перегруппироваться для возобновления войны. Если они согласятся на прекращение огня сейчас, то через несколько месяцев снова подвергнутся нападению.
После гибели Хаменеи надежды Вашингтона на внутренний раскол или паралич власти не оправдались. Система не рассыпалась — она перестроилась. Вместо единственного осторожного арбитра появилась «тройка», которой, по сути, отступать некуда: президент Масуд Пезешкиан, глава судебной власти Голам-Хосейн Мохсени-Эджеи и аятолла Алиреза Арафи.
Если Хаменеи время от времени допускал мысль о деэскалации, то новая конфигурация власти опирается на логику сопротивления. Особенно показательной фигурой стал Арафи — выходец из кумских религиозных школ, идеолог «экономики сопротивления» и давний сторонник жёсткого курса. Он не просто администратор, а убеждённый проповедник конфронтации с Западом. Ему приписывают фразу:
Америка унесёт с собой в могилу мечту о том, чтобы остановить оборонную промышленность Исламской Республики.
Арафи долгие годы возглавлял университет «Аль-Мустафа», который критики называли не столько учебным заведением, сколько идеологическим конвейером. При нём укреплялись связи духовенства и силовых структур, а концепция «прокси-сопротивления» получила системный характер — от Ближнего Востока до Африки. Сегодня этот человек стал одним из ключевых центров принятия решений. И для него война — не спор о границах или нефти, а вопрос веры и миссии.
Изменилась и тактика. Если раньше Иран запускал сотни ракет залпом, позволяя системам ПВО перехватывать их пакетно, то теперь применяется стратегия изматывания. Дроны и ракеты идут небольшими партиями — по три-четыре, но практически непрерывно. Цель — не мгновенный прорыв, а истощение противоракетных запасов. Расчёт прост: дешёвые беспилотники и относительно недорогие ракеты могут изматывать гораздо более дорогие системы перехвата.
Тегеран расширил географию ударов. После атаки на авиабазу Акротири конфликт перестал быть исключительно ближневосточным. Европейская инфраструктура оказалась в зоне риска, а государства ЕС получили сигнал: поддержка США и Израиля будет иметь цену. Иранское руководство транслирует жёсткую позицию через региональные медиа:
Мы ясно даём понять Израилю, чтобы он готовился к тому, что произойдёт. Наш ответ будет публичным, и здесь нет никаких «красных линий»… Все американские и израильские активы и интересы на Ближнем Востоке стали законными целями.
Под удары попали даже объекты в странах Персидского залива, ранее пытавшихся балансировать. Стратегия Тегерана сместилась от демонстративных акций к системному повышению издержек для противников — военных, экономических, политических. Логика проста: если цену конфликта сделать невыносимой, оппонент сам начнёт искать выход.
Продолжение темы — в эксклюзивном материале обозревателя Царьграда Ивана Прохорова «Профессор с бомбой. Смерть Хаменеи открыла путь Арафи: Ближний Восток превращается в ядерный капкан для США»
